Словарь по исламу Ф ФИРДОУСИ АБУ-Л-КАСИМ

ФИРДОУСИ АБУ-Л-КАСИМ

ФИРДОУСИ АБУ-Л-КАСИМ (932/941 – 1020/1026 гг.) – великий персидский поэт. Его жизнь, как и жизнь других иранских классиков, окружена множеством легенд. При всей своей фантастичности они воссоздают в определенной мере творческий облик поэта. Точный год рождения и точный год его смерти Фирдоуси неизвестны. Его познания были обширны, недаром впоследствии он получил прозвище «хаким» («мудрец», «ученый»).  Молодость поэта совпала с расцветом восточноиранского государства Саманидов. В период господства Саманидов возродился интерес к иранской старине, в частности составлялись на фарси сборники легенд и преданий о мифических и исторических богатырях и царях, живших до арабского нашествия. Эти мифологические своды обычно называют «Шах-наме» («Книга о царях»). Есть свидетельства о составлении на языке фарси-дари, по крайней мере, четырех подобных «Шах-наме». Одну из них, посвященную Мансуру (начатую, но не законченную поэтом Дакики), использовал в своем сочинении Фирдоуси: в его поэтически совершенной эпопее «Шах-наме» древнеиранские мифы, легенды и предания получили новую жизнь. Фирдоуси едва успел завершить первый вариант поэмы в 994 г., но государство Саманидов пало под ударами кочевых племен: в 999 г. тюрки-караханиды заняли столицу Бухару и свергли Саманидов. Примерно тогда же утвердилась и власть выходца из тюркской племенной гвардии Саманидов султана Махмуда Газневи над огромной территорией к юго-востоку от Амударьи. К этому времени Фирдоуси был уже немолод, а нужда, неудачи и потеря любимого сына состарили его раньше времени. Завершив вторую редакцию «Шах-наме» в 1010 г., он преподнес эпопею Махмуду, дополнив ее панегирическим посвящением новому царю. Но по неизвестным причинам Махмуд не принял ее с должным уважением, что вызвало гнев поэта, и, согласно преданию, он ответил правителю едким сатирическим посланием. Автору «Шах-наме» пришлось скрываться от разгневанного деспота. Поэтому эпопея начинается панегириком султану Махмуду, а завершается острой сатирой на него. В поэме прослеживаются две линии: одна находит свое выражение в панегирике Аллаху и султану в начале эпопеи, в последовательной защите идеи законного монарха, в нередкой идеализации прошлого, в проповеди рыцарской этики. Вторая линия проявляется в гимне разуму, в поэтизации доисламских народных преданий и легенд, в воссоздании средневековой социальной утопии. Это – изображение страны имущественного равенства и справедливости, сочувственный рассказ о восстании Маздака, проповедь идеи «хорошего царя».  Показательна и сама структура поэмы: почти две трети ее посвящены не царям (к тому же изображаемых часто жалкими), а популярнейшему в народе богатырю Рустаму и трагическому образу Сиявуша. Фирдоуси принято считать продолжателем  творчества Рудаки. Но если Рудаки стремился возродить древнюю иранскую традицию и многое сделал в этом отношении, то у Фирдоуси вся его эпопея от начала и до конца – открытое, демонстративное возрождение родной древней традиции в противовес мусульманской ортодоксии. Рудаки первым в классической иранской поэзии «открыл» человеческую личность, Фирдоуси поднял на щит не обычную, а сильную, героическую личность, видя в ней свой этический и эстетический идеал. Он рисовал жизненные явления, природу и человека на двух уровнях – внешнем и внутреннем. Внешне в «Шах-наме» дано чисто эпическое изображение героев. Здесь поэт следует традициям народного эпоса, использует сложившиеся в народном представлении образы героев, известный круг событий, которые и определяют действие. Вместе с тем в поэме заметна склонность к драматическому изображению: в великолепных, своеобразных диалогах раскрывается душевное состояние героев. Так, Рустам – вполне традиционный эпический герой с раз и навсегда данными чертами характера, однако в его переживаниях, в его поступках немало драматизма, а Сиявуш – уже трагический герой. При этом живописание в двух уровнях проявляется и в том, что если внешнее дается подробно, то внутреннее – лаконично, с тем чтобы читатель смог сам мысленно воспроизвести помыслы и переживания героев. Эта возможность «соавторства» для мыслящего читателя – новый шаг в развитии исламской культуры вообще и иранской литературы в частности.

 
PR-CY.ru