РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Кафедра государственно-конфессиональных отношений

На правах рукописи

КОЛОДИН Александр Васильевич

Религиоведческое и религиозное образование: сущность, специфика, проблемы реализации в государственных и муниципальных образовательных учреждениях Российской Федерации

Специальность 09.00.13 – религиоведение, философская антропология, философия культуры

Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук

Научный руководитель –
д. филос. наук, проф. Овсиенко Ф. Г.

Москва 2007

СОДЕРЖАНИЕ

 

Введение

Глава I. Философско-методологические проблемы религиозного и религиоведческого образования

§ 1. Знания о религии как отрасль гуманитарного знания

§ 2. Сущность и специфика религиоведческого и религиозного образования: линии разграничения

Глава II. Проблемы преподавания знаний о религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях Российской Федерации

§ 1. Правовые основы преподавания знаний о религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях Российской Федерации

§ 2. Практика преподавания знаний о религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях Российской Федерации

Глава III. Мировой опыт преподавания знаний о религии и возможность его использования в условиях Российской Федерации

Заключение

Список литературы


§ 2. Практика преподавания знаний о религии в государственных и муниципальных образовательных учреждениях Российской Федерации

Закон «Об образовании» не был детализирован и соответствующим образом профинансирован, в результате чего в школу стали проникать миссионеры, чья проповедь не сопровождалась молитвами и богослужениями. В школу проникали люди с Библией в руках и с добрым словом пастора, но преследовали совсем не добрые цели. Преподавание знаний о религии без приобщения к культовой практике открыло дорогу в школу представителям религиозных учений, которые наносили вред физическому и моральному здоровью учащихся. Это создало предпосылки к массовому нарушению конституционного принципа светского характера в содержании образования.

В 1992–1996 гг. была осуществлена реорганизация гуманитарного, в том числе религиоведческого, образования, обновлена его нормативно-правовая база. В Классификатор направлений и специальностей высшего профессионального образования введены направления «Теология» и «Религиоведение» (уровни бакалавра и магистра) и специальность «Религиоведение»; разработаны и утверждены государственные образовательные стандарты по этим направлениям и специальностям. Религиоведческая тематика введена также в специальные для всех курсов дисциплины гуманитарного цикла – философию, культурологию и т.д. Учебным заведениям рекомендовано вводить религиоведческие и религиозно-философские курсы, факультативы по выбору, призванные способствовать нравственному становлению и самоопределению личности, ее самоутверждению, а также преодолению экстремизма и дискриминации по религиозным мотивам, утверждению в обществе терпимости к инакомыслию.

При содействии Министерства образования Российской Федерации была организована работа по созданию и выпуску учебной литературы нового поколения. Так, по Целевой программе «Обновление гуманитарного образования в России» для профессиональной школы (вузов и техникумов) было подготовлено свыше 200 наименований учебников и учебных пособий. Примерно такое же количество литературы было издано для общеобразовательной школы. Среди них свыше 20 изданий религиоведческого характера. Почти столько же учебных пособий вышло в свет помимо Программы, т.е. на инициативной основе. Разработаны и нашли применение программы факультативных занятий по религиоведению в полной средней школе («Религия и памятники», «Из истории религий», «Религии мира» и т.д.). Авторами пособий и программ выступили известные ученые: В.И. Гараджа, Н.С. Капустин, Л.Н. Митрохин, М.В. Вагабов, М.Г. Писманик, И.Н. Яблоков и др. Кроме пособий, учебных программ и курсов были изданы словари и справочники, призванные помочь учащимся в самообразовании. Особый раздел составляют документы (законы и подзаконные акты), без которых невозможно было бы организовать изучение в образовательных учреждениях религиоведческих дисциплин.28 (28 См., например: Дополнительное образование в области христианской культуры, этики и морали: Экспериментальные программы для общеобразовательных и внешкольных учреждений в помощь руководителям объединений учащихся, осуществляющих дополнительное образование в области культуры, этики, морали. – М.: Изд-во МГАП «Мир книги», 1995.)

Однако процессу изучения истории религий и вероучений мешал недостаток добросовестно разработанных учебных пособий, их полное отсутствие в школьных библиотеках, невозможность для учащихся изучать систематически и самостоятельно данный предмет, а для администрации школы – сделать его обязательной дисциплиной. Но как бы сочувственно ни относились к этой проблеме директор или педагог, это невозможно было потому, что менее усидчивые и прилежные ученики воспринимали религиоведческое образование как дело исключительно учебное, не относящееся к прочим сторонам жизни, аналогично большинству учебных предметов. Однако преподавание религии всегда будет отличаться от комплекса учебных дисциплин тем, что оно обращено к интимной сфере ценностей, приоритетов, идеалов и моральных норм. Здесь педагогам многое приходилось начинать «с нуля», хотя внедряемая и имеющая некоторое распространение форма учебного религиоведческого или этического факультатива все же позволяла перейти к систематической общешкольной (а кое-где даже общегородской) воспитательной работе. Но педагоги утверждали, что ограничиваться учебно-факультативной работой для достижения полноценного воспитательного эффекта нельзя.

Основным препятствием здесь служило то, что преподавание знаний о религии не воспринималось как целостная, личностно ориентированная система воспитания. В личностно ориентированной светской педагогике, обозначившей гуманитарное направление в качестве приоритетного, религиоведческие дисциплины не всегда воспринимались как гуманитарные, потому что это якобы не способствует гуманизации межличностных отношений.

В создавшейся ситуации по инициативе Московского патриархата были организованы Рождественские образовательные чтения, которые изначально носили характер политической акции. В них принимали участие известные ученые, министры образования и культуры, преподаватели светских и духовных образовательных учреждений.29 (29 См., например: Никандров Н.Д. Православие и образование в России // Сб. докладов IV Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1996. – С. 27–46; Никандров Н.Д. Русское православие и российская национальная идея // Сб. докладов VII Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1999. – С. 18–33; Филиппов В.М. Гуманистическая роль образования: православие и воспитание // Сб. докладов VII Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1999. – С. 11–17; Владимир Воробьев, протоиерей. Место религиозного образования в высшей школе и образовательные стандарты по теологии // Сб. докладов VIII Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 2000. – С. 177–179; Воробьев М.Н. Концепция понимания истории в наше время // Сб. докладов VI Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1998. – С. 359–367; Георгий Митрофанов, протоиерей. Непрочитанные страницы новейшей российской истории в средней школе // Сб. докладов VII Международных рождественских образовательных чтений. – 1999. – С. 148–159; Православие и культура: XI Рождественские православно-философские чтения // Н.Новгород: НГЦ. – 2002. – 358 с.)

По материалам этих конференций можно проанализировать процесс внедрения в общественное сознание россиян вообще и в государственную систему образования в частности ценностей религиозного мировоззрения, обоснования возможности взаимодействия образовательных институтов государства и церкви в современной России. Иерархи Русской православной церкви хорошо понимали, что в советский период такое взаимодействие было сведено к минимуму, а система религиозного образования была фактически полностью разрушена. Стремясь вернуть былое влияние на общественное сознание россиян, РПЦ проводила активную катехизацию, открывая воскресные школы, семинарии, духовные академии и даже православные вузы. Но было ясно, что Русская православная церковь собственными силами навалившиеся проблемы решить не сможет, если не будет использовать потенциал светских (т.е. государственных) образовательных учреждений. Поэтому в одном из основных пунктов Договора о намерениях между Отделом катехизации Московского патриархата и Министерством образования Российской Федерации значилось: организовать катехизаторские курсы на базе педагогических институтов, совместно издавать учебники и учебные пособия по религиоведческим дисциплинам. И вполне закономерным был протест «неправославных» регионов: федеральное министерство не вправе заключать подобные соглашения лишь с одной из конфессий.

Позиция Минобразования России и в дальнейшем была непоследовательной, что и способствовало обострению проблемы «школа и религия». Тем самым государственные учебные заведения оказались вовлеченными в процесс переоценки ценностей в отношении религии. Но ее изучение в светской школе требует решения целого комплекса проблем: правовых, этических, культурных, воспитательных и т.д. Несовершенство законодательной базы привело к разрушению границ между светским и религиозным образованием, создало мировоззренческие проблемы, которые сегодня решаются с учетом активизации религиозных организаций. В этой связи актуальным стало научное осмысление процессов восстановления институтов религиозного образования и их места в современном российском обществе; пересмотр законодательной базы, регулирующей деятельность образовательных учреждений; обобщение религиозного опыта по взаимодействию указанных институтов, анализ общественного мнения о перспективах развития религиозного и религиоведческого образования.

На Рождественских образовательных чтениях активно шел пересмотр отечественной истории и культуры, воспитательной парадигмы и стратегии образования. В частности, утверждалось, что до Петра I образование шло исключительно в рамках православного мировоззрения, хотя есть основания полагать, что в этот период никакого православного обучения и воспитания не было, поскольку школ как таковых не было, а православные иерархи никогда не заботились о просвещении народа. Все просвещение замыкалось внутри монастырских стен. Православная культура всегда была наднациональной, и в царской России принадлежность к православию никак не была связана с национальностью. «Кто творец истории, народ ли»? – спрашивал у собравшихся на четвертые Рождественские образовательные чтения иерей Артемий (Владимиров) и сам же отвечал: «…Но часто он безмолвствует, как часто ему изменяет нравственное чувство. На чем основываться нынешнему историку, на отвлеченных построениях Шопенгауэра и Толстого с их философией пессимизма или на теории о бесчисленных людских волепроявлениях, соединяющихся в некое безличное целое? Гораздо роднее, ближе к истине, да и понятнее для нас слова: Промысел, Провидение…»30 (30 Иерей Артемий Владимиров. Уроки нравственной чистоты // Сб. докладов IV Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. Иоанна Богослова. – 1996. – С. 362.)

Для православия никогда vox populi не был весомым, а уж тем более – определяющим. «…В области нравственности не может быть демократии идей».31 (31 Там же. – С. 360.)

Нравственное самоопределение российского народа, умение сделать правильный выбор свойственны народной педагогике, но воспитание нравственного чувства осуществлялось на примерах благочестия и нестяжательности, которые только по форме своего проявления были православными. Катехизации как таковой не было вплоть до середины XIX в., когда стали очевидными явления нигилизма и атеизма в общественном сознании россиян. Никаких многовековых традиций православной педагогики не было, метод преподавания «Закона Божьего» от начала его введения в гимназиях и университетах и до 1917 г. был схоластическим, и никто не думал о его совершенствовании. Сегодня не учитывать это нельзя, и «Основы православной культуры» ограничивать «Законом Божьим» просто невозможно. И разговор здесь должен идти не об игнорировании или признании национальной русской культуры, воспринимаемой в качестве православной, а о совершенно разных ценностных ориентациях личности.

Пересматривая отечественную историю и литературу, участники Рождественских чтений и авторы «Основ православной культуры» предлагают воспитывать детей

Думается, что не лишним было бы при изучении православия в России не ограничиваться, ссылаясь на возрастную психологию детей, рассмотрением чудесных деяний святых, а хотя бы намекнуть на то, что история церкви – это еще и кровь, предательства, убийства и прочие самые нелицеприятные проявления человеческой сущности, что церковь сама по себе еще не спасает от безнравственности. «Вне ограды церковной, в общем-то, этого (т.е. мирного устроения души) и искать бесполезно. … Но и внутри ограды церковной людей, устроенных мирно душевно и духовно, раз-два и обчелся».32 (32 Протоиерей Артемий Владимиров. Душа педагога и педагогическое делание // Сб. докладов VII Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1999. – С. 214.)

Было бы более честным подчеркивать также, что весь уклад русской жизни адаптирован церковью под народный языческий календарь, непосредственно связанный с годичным циклом сельскохозяйственного труда, климатическими и погодными особенностями данной территории.

Ни одна религия, сопровождая человечество на всем протяжении его развития, не обошлась без обращения к искусству. Именно слово, образ, музыка, архитектура служили и продолжают служить мощным инструментом воздействия на подсознательную сферу человека, придают убедительность догматам, способствуют формированию соответствующего мироощущения. Этим обусловлен факт исторического взаимодействия религии и культуры, искусства, их взаимопроникновения, переплетения, слияния, в результате которых образовалось своеобразное явление, обозначаемое понятием «религиозное искусство».

Сегодня, кажется, имеет место единство в понимании, что культурное наследие – общее достояние всех людей, всего человечества, накопленное в процессе его культурно-исторического развития. Говоря о культурном наследии, мы имеем в виду совокупность духовных и материальных ценностей, в которых отражается социальный, религиозный, художественный и научный опыт человечества, нации, народа, передающийся от поколения к поколению в качестве основы для осознания истории страны, ее культуры, в определенном смысле – в качестве исторической памяти народа, воплощающей связь прошлого, настоящего и будущего.

Поэтому при введении в школе таких предметов, как «Основы православной культуры», вполне естественно задавать вопросы: является ли данный учебный предмет научной дисциплиной? И насколько он соответствует сложившимся традициям светской (академической) школы? Не менее естественным кажется обращение к педагогам – а какое отношение к этому предмету имеют именно они, знакомы ли они с основными именами, трудами, концепциями в той дисциплине, которую они хотят не только изучать, но и преподавать?

Эти и другие вопросы ставит перед педагогической общественностью профессор МДА, диакон Андрей Кураев, чье мнение является достаточно авторитетным в среде православных педагогов. Обвинять его в неприятии православия никак нельзя, но, тем не менее, он ратует за преподавание основ православной веры и православной культуры с отстраненно-культурологических позиций, что важно для самой РПЦ. Он говорит о том, что аналитико-культурологический рассказ о православии с опорой на труды Алексея Лосева, Михаила Бахтина, Сергея Аверинцева, Юрия Лотмана и др. не только возможен, но и объективно давно существует. «Книги Аверинцева «Поэтика ранневизантийской литературы», Козаржевского «Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы», Гуревича «Категории средневековой культуры» стали катехизисами для целого поколения советской интеллигенции».33 (33 См.: Диакон Андрей Кураев. Основы православной культуры: кому и зачем? // Московские Новости от 22–28 сентября 2006 г.)

Но знают ли об этом нынешние педагоги, призванные на преподавание основ православной культуры, спрашивает Андрей Кураев, и сам же отвечает: «Боюсь, что для большинства новых «культурологов» история их предмета начинается с трехлетней давности учебника Аллы Бородиной – учебника цвета зеленой скуки».

Почему же учебник по основам православной культуры навевает скуку? Да потому, говорит Андрей Кураев, что православной педагогической общественности пока еще не с чем идти к детям. Такая категоричность основана на отсутствии традиции православной педагогики вообще. «Педагогическая глава «Домостроя» все наставления берет лишь из Ветхого Завета, и сводятся они к «сокруши сыну ребра в юности его», – утверждает Андрей Кураев. – Семейная жизнь была малоинтересна средневековым наставникам: монахи писали для монахов. Открытие возрастной психологии вообще оказалось уделом лишь XX века. И, значит, сегодня любой православный педагог обречен на творчество: как совместить православную аскетику с наработками светской психологии и педагогики? «Православная культура» знает «иконописное предание Церкви», но не знает ясно сформированного «педагогического святоотеческого предания». И, значит, набором цитат тут не обойтись. Почти 100 лет нас не пускали в школу. И что же, неужели за 15 лет у нас накопилось столько опыта и знаний, что мы уже готовы войти во все школы разом? Не верю».

Это «не верю» в устах профессора МДА звучит достаточно убедительно.

А вот рекомендации Общественной палаты Министерству образования и науки по вопросу изучения религиозной культуры в школе вызвали неоднозначные оценки в российской прессе. Обязательного изучения «Основ православной культуры» или аналогичных предметов в российской школе не будет, однако будущее курса «История мировых религий», на котором настаивает ведомство Андрея Фурсенко, остается неясным. В комментариях газете «НГ-Религии» по принятому документу член комиссии Общественной палаты по вопросам интеллектуального потенциала нации, глава подкомиссии по школе Александр Адамский сказал, что вопрос об обязательном изучении основ религии с повестки дня снят, но актуальным остается вопрос относительно характера изучения роли и значения религий в мировой культуре, с одной стороны, а с другой стороны – об изучении традиционных религий России. А. Адамский считает, что «все боятся того, что начнут изучать секты», хотя сам он не видит ничего страшного в изучении мировых религий, наоборот, считает это полезным.34 (34 См.: Адамский А. Религия в школе: жалобы и предложения // НГ-Религии от 6 декабря 2006 г.)

«В обязательном порядке, – говорится в данном комментарии, – в курсе учебных дисциплин могут быть включены знания о роли и значении религий – в литературе, истории и т.д. При этом следует иметь в виду, что любая вариативность и многообразие ограничиваются научными знаниями. Это основа методологии науки – научные знания не являются вариативными, они вообще не могут быть предметом выбора и носят абсолютный характер. А преподавание истины на вариативной основе – это нонсенс, разрушающий всю систему образования. Поэтому об альтернативных версиях происхождения мира и человека, на мой взгляд, нужно упоминать в отдельном дополнительном блоке…»

«…Он (документ, содержащий рекомендации Общественной палаты – А. К.) фиксирует принципы добровольности и многообразия. Это означает, что либо изучаются все традиционные для России религии, либо ничего. Фактически это и есть принцип светскости. Я не вижу в нем никакой опасности, обиды или оскорбления…»

Весь этот комментарий свидетельствует о непоследовательности его автора. Либо изучать все традиционные для России религии, либо не изучать ничего – не та постановка вопроса. Потому что в разных регионах наполненность содержания религиоведческого курса должна быть разной. К решению проблемы надо было с самого начала подходить творчески, а не путем запретов, причем запретов заведомо неэффективных. Это, во-первых. А во-вторых, Общественная палата должна была сказать, что именно в таком виде «Основы православной культуры» (равно как и культуры другой конфессии) нельзя расценивать как научную дисциплину, пригодную для академической школы. В этом надо видеть не только отклонение от действующего законодательства, но и общественные ожидания, и общественную проблему, которые не хотят видеть те, кто их должен видеть по долгу общественному и государственному. В конце концов, надо принять этот творческий вызов времени и разработать нерелигиозный подход к преподаванию знаний о религии.

Попытка уйти от решения проблемы прослеживается и в комментарии «НГ-Религии» председателя комиссии Общественной палаты по вопросам толерантности и свободы совести Валерия Тишкова: «…Присутствие предметов основ религиозной культуры в школе правомерно и должно, прежде всего, регулироваться законом. Поэтому мы рекомендуем Министерству образования и науки подготовить соответствующие поправки в закон об образовании или даже отдельный новый законопроект…»35 (35 См.: Валерий Тишков. Религия в школе: жалобы и предложения // НГ-Религии от 6 декабря 2006 г.)

«Второе – действующий закон позволяет иметь в рамках регионального компонента дисциплины духовно-нравственного характера, среди которых могут быть «Основы православной культуры», «Основы ислама» и т.д.

…Вторая основная наша рекомендация министерству – оказать методическую и всякую иную помощь экспертам при подготовке материалов с привлечением представителей разных религий и конфессий. Необходимо, чтобы материалы были качественны, корректно излагали основы той или иной религиозной традиции, не вызывали негативного отношения к другим религиям.

Третья рекомендация – безусловное соблюдение прав нерелигиозной части населения. Дети, отказавшиеся от изучения «Основ православной культуры» и т.п., имеют право изучать предметы светского характера в рамках духовно-нравственного блока образования. Это может быть этика, основы нравственности или другие предметы подобного характера…»36 (36 Там же.)

Получается, что Общественная палата, с одной стороны, призывает Минобразования России соблюдать закон, а с другой – считает возможным трактовать его по своему усмотрению или даже выходить с законодательной инициативой, хотя Министерство образования и науки Российской Федерации как орган исполнительной власти правом законодательной инициативы не обладает. Поэтому есть основания полагать, что процитированные рекомендации – это личные мнения чиновников данного ведомства, не очень компетентных в тех вопросах, которые они должны решать.

Проблема реализации свободы совести в сфере образования – предмет общей заботы страны, государства, семьи, всего общества, предмет всеобщего интереса и всеобщей ответственности, в том числе ответственности религиозных объединений, которая не должна решаться в ключе противоборства. Проблема реализации свободы совести в сфере образования не сводится к вопросу, можно или нельзя, следует или не следует преподавать религию («Закон Божий», Коран, Библию) в государственной общеобразовательной или специальной школе. Проблема гораздо шире.

Российское общество еще не выработало четкой системы приоритетов и ориентиров, необходимой не только для решения, но и для постановки вопроса «система образования и религия». Недостаточна и противоречива его правовая база. Все сводится к декларированию светского характера образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, к недопущению создания и деятельности в них религиозных, политических образований и движений. Однако сегодня уже есть понимание, что дать знания о религиях, использовать их воспитательный потенциал – одна из общественных проблем, и в ее разрешение могут и должны внести свой вклад и школа, и государство, и церковь, хотя каждый из институтов видит данную проблему по-своему, преследует разные цели и использует разные средства.

Для работы школы кажется вполне естественным диалог верующих и неверующих, основанный на приоритете общечеловеческих норм и ценностей, формировании чувства патриотизма, бережного отношения к культуре, историческим традициям. Педагогические коллективы еще в начале реформ были сориентированы на то, что общечеловеческие ценности являются продуктом развития всех форм общественного сознания, всего культурно-исторического процесса в целом, а не только результатом деятельности церкви. Для удовлетворения потребности в знаниях о религии внешкольным учреждениям было предоставлено право открывать кружки и общества по изучению религии, создавать творческие объединения по интересам, где допускалось привлечение специалистов из представителей религиозных организаций. Тем самым религиозное обучение было определено как дополнение к светскому образованию, как социализация ребенка через изучение ценностей, выработанных религиозным сознанием и нашедших воплощение в обычаях, традициях, через знакомство с элементами догматики при неуклонном соблюдении принципа, закрепленного в Законе «Об образовании». Благодаря созданному таким образом правовому полю органами местного самоуправления и управлениями образования субъектов Российской Федерации были открыты учебно-воспитательные комплексы, в частности, центры христианской культуры, где на протяжении ряда лет с детьми говорили о духовности с позиции христианства, о роли и влиянии православия на становление и развитие российского общества, приобщая таким образом детей к наследию прошлого. В период летних каникул в работе профильных лагерей христианской культуры апробировались экспериментальные программы, проводились всевозможные конференции, симпозиумы и семинары, на которых обсуждались проблемы свободы совести в демократических государствах Запада и в России.37 (37 См., например: Свобода совести в современном демократическом государстве и обществе: Материалы международной конференции. – 21–22 февраля 1996 г. – г. Кисловодск. – МГАП. – 1997. )

Необходимо подчеркнуть, что в условиях ломки прежней системы образования традиционное содержание внеурочной и внеклассной работы оказалось далеким от интересов и потребностей как детей и педагогов, так и родителей. А кружки, внеклассные мероприятия оказались не в состоянии решать вновь возникшие проблемы. Потребовалось создание системы дополнительного образования детей, которую можно было рассматривать как возможность для ребенка свободно выбирать и осваивать ту сумму знаний и умений, ценностных ориентаций, которые направлены на удовлетворение интересов данной личности, ее склонностей, способствующих ее самореализации и культурной (в том числе и социальной) адаптации. Культурологический подход к обновлению содержания дополнительного образования детей позволил объединить гуманитарное и естественнонаучное знание в единое целое и таким образом преодолеть мозаичность восприятия мира. Примером подобной программы может служить комплексная образовательная программа «Путешествие к истокам», подготовленная в Институте общего образования Министерства образования РФ. В ней основное внимание уделяется не увеличению объемов информации, а восприятию материала через образы культуры, эпохи, человека, что позволяло уйти от узкой предметности и раздробленности учебного процесса, чему способствовала единая содержательная основа урочной и внеурочной деятельности, которая скреплялась темами по горизонтали (от четверти к четверти) и по вертикали (от класса к классу).

Важной особенностью программы являлась взаимосвязь обучения и воспитания. Она носила открытый характер и позволяла учителю включать в нее тот материал, который соответствовал социально-культурным особенностям региона, традициям школы, собственным интересам, что давало возможность реализовать ее как в системе внеурочной работы (через клубы, творческие объединения, научные общества), так и на уроках, в целях гуманитаризации образования. Возможна была также работа в рамках специального культурологического кружка. Большую надежду авторы возлагали на органы управления образованием и были убеждены, что подготовка учителей должна включать и обучение основам педагогики дополнительного образования детей.38 (38 См.: Васильев А. Возвращение к истокам // Народное образование. – 1998 г. – № 8. – С. – 158.)

Характерно, что в созданных при поддержке муниципальной власти учебно-воспитательных центрах вырабатывались собственная система и методика преподавания, собственное направление деятельности. Опыт работы этих центров свидетельствовал о том, что можно найти золотую середину между светским характером образования и религиозным просвещением, не связывая их воедино и не смешивая понятий, увязать общеобразовательную школу с семьей, верой и знанием, подтолкнуть к диалогу светскую и церковную власти. Однако опыт свидетельствовал и о том, что не все может держаться на энтузиазме педагогов. Показательным было то, что эти примеры совместного создания образовательных учреждений, разрешенные Законом «Об образовании», не являлись характерными для государственно-конфессиональных отношений, в диалоге государства и церкви все зависело не от закона, а от личной заинтересованности того или иного руководителя, энтузиазма подвижников. Иначе говоря, не закон являлся катализатором новых государственно-конфессиональных отношений, а сами граждане.

Практика показала, что россияне способны выстраивать межнациональный и межконфессиональный диалог. Примером тому может служить созданный в Башкортостане Богородский музей. Устроители музея убеждены, что культура каждого народа существует только в национальной форме и ни в какой другой существовать не может. Однако ставить знак равенства между национальной культурой и культурой конфессиональной нельзя.

Поиск ответов на поставленные временем вопросы привел педагогическую общественность к переоценке целей профессии учителя, к признанию необходимости концептуальной подготовки, прежде всего, самих педагогов, к ориентации их на самоусовершенствование, на изучение многообразных путей самосозидания, на разработку и внедрение индивидуальных программ духовного развития. Анализу онтологических и психологических оснований нормальной семьи были посвящены научно-практические конференции, где демонстрировались возможности народной педагогики в воспитании семьянина, а также многочисленные публикации.39 (39 См., например: Андреев Е.А. Национальная программа «Русская школа как система воспитания и образования» // Воскресная школа. – 1998. – № 4. – С. 12; Галицкая И.А., Метлик И.В. Изучение религии в светской школе и проблема воспитания веротерпимости // Образование. – 2003. – № 6. – С. 23–42; Гершунский Б.С. Образование в третьем тысячелетии: гармония знания и веры // Философия образования для XXI века. – М.: Изд-во «Совершенство». – 1998. – С. 492–573; Гончаров И. Новая школа: какой ей быть? // Воспитание школьников. – 1997. – № 1. – С. 2; Русская школа // Серия «Русская школа» под ред. Ганичева В.Н. и Белозерцева Е.П. – М.: «Роман-газета». – 1993; Валеев И.И., Тайчинов М.Г., Хамитов Э.Ш. Традиционная духовная культура в современной педагогической системе // Современная школа: опыт, проблемы, поиски. – М. – 1997. – С. 13–38; Православие и проблемы воспитания // Материалы VII Рождественских православно-философских чтений. – Н.Новгород: НГЦ. – 2000; Березина В.А. Перспективы сотрудничества Минобразования РФ и Русской православной церкви в деле воспитания подрастающего поколения в России // Внешкольник. – 2002. – № 7. – С. 1–3)

Ответы на многие вопросы педагоги стали искать у психологов, чего в прежние годы не наблюдалось. Например, как отыскать пути преодоления чувства бесцельности и случайности существования, наблюдающегося у детей и даже взрослых, повышения активности и нервно-психической устойчивости личности, которые формируются в процессе приобщения человека к культуре и составляющих основу выживания и развития социума, к которому человек принадлежит? И одним из способов преодоления бессмысленности и конечности существования, позволяющего сохранить дальнюю перспективу и дифференцировать предлагаемые ценности, была признана необходимость осознать себя звеном непрерывной череды поколений, а свою жизнь как часть общей истории.40 (40 См.: например: Ничипоров Б.В. Воспитание девочки-христианки // Домашнее воспитание. – 1998. – № 3. – С. 13–14; Ничипоров Б.В. Воспитание мальчика-христианина // Домашнее воспитание. – 1998. – № 3. – С. 8–12; Ничипоров Б.В. О христианской педагогике в России // Введение в христианскую психологию. – М.: Школа-Пресс, 1994. – С. 139–169; Сидоренков А.В. Христианские ценности и социализация молодежи в современной России // Вопросы психологии. – 2000. – № 5. – С. 48–56.)

Отсюда – обращение к базовым ценностям народной культуры: фольклор, этика и эстетика быта. В условиях ценностной дезориентации в традиционной культуре стали видеть не столько ее реальные черты и закономерности в развитии, сколько идеализированный образ, наподобие лубочных картинок. Но, тем не менее, в новых программах образовательных учреждений, работающих по индивидуальным планам, появились такие учебные дисциплины, как «Музыкальный фольклор», «Устное народное творчество», «Прикладное искусство» и т.д. Развивающий потенциал таких предметов виделся не столько в расширении кругозора, обретении новых навыков, сколько в «корректировке мировоззрения», нормализации процесса идентификации личности, необходимого для полной реализации творческих возможностей учеников и педагогов. С этой целью разрабатывались интегрированные курсы, такие как «Культура моего народа», «Духовная культура личности», «Путешествие к истокам», «Корни и листья» и т.д. Их основная задача – осмысление основных закономерностей развития культуры как непрерывного и преемственного процесса, позволяющего понять сегодняшние проблемы человека и общества, независимо и ответственно строить свою жизнь. Появились и новые понятия: «народная педагогика», «духовная педагогика», «православная педагогика», претендующие на концептуальный подход в решении назревших проблем.41 (41 См., например: Алексеева А. О православном дошкольном воспитании в России // Дошкольное воспитание. – 2000. – № 1. – С. 4–12; Гликман И. Вера, религия и педагогика // Alma mater. – 2002. – № 3. – С. 32–37; Любан Т.Н. Христианская педагогика В.В. Зеньковского // Проблемы культуры, языка, воспитания. – Архангельск, 1996. – Вып. 2. – С. 191–194; Осипов А. Принципы воспитания в христианской педагогике // Воспитание школьников. – 1999. – № 4. – С. 5–8; Петренко П.И. К.Д. Ушинский о религиозном воспитании // Страницы истории педагогики. – Пятигорск, 1997. – Вып. 8. – С. 71–84; Гребнев Л.С. Комментарий к приказу о религиозном образовании от 10.07.2003 № 2883 // Образование. – 2003. – № 4. С. – 5–8.)

Например, педагоги центра дополнительного образования г. Вологды увидели свою задачу в том, чтобы дать родителям своих учеников необходимые знания. В соответствии с требованиями «народной педагогики» обучение конкретным умениям там происходило отдельно для мальчиков и для девочек. В мальчиках воспитывали мужчину, способного стать главой семьи, умеющего и хлеб растить, и дом срубить, и сыновей растить. Большое значение при этом придавалось физическому воспитанию будущего воина, защитника. Девочек же учили шить, ткать, вышивать, плести кружева, готовить еду и экономно вести хозяйство, знакомили с азами народной медицины.

Как поиск выхода из духовного тупика оценили свою программу «Корни и листья» педагоги Алтайского края, сориентированную на интеграцию урочной и внеурочной деятельности учащихся, имевшую нравственно-эстетическую направленность и обращенную к конкретному человеку, его семье, духовным и нравственным ценностям. Учащиеся в игровой форме знакомились с основами этикета, христианской культуры, народными ремеслами, психологией и т.д. Педагоги видели свою задачу в том, чтобы показать, что традиции семейного воспитания еще живы, не потеряна связь поколений, уважение к своему роду.

Привлечение представителей традиционных конфессий к обсуждению насущных вопросов культурного развития и гражданского воспитания учащейся молодежи, к подготовке новых учебных пособий и к участию в учебном процессе при правильной постановке вопроса может способствовать поиску диалога между людьми самых различных мировоззренческих и вероисповедных установок. Примером тому может служить введение в школах Курской области программы «Православная культура». Однако авторы учебной программы по основам православной культуры не учли все исторические реалии современной России, как религиозные, так и культурные. Не совсем верно были определены и стратегические направления поиска путей преодоления кризиса современного общества. Исходя из утверждения, что крен в сторону общечеловеческой универсализации не может оправдать себя, поскольку движение к универсальной монокультуре таит в себе опасность не только вырождения национальных культур, но и деградации универсальной общечеловеческой культуры, авторы посчитали оптимальной линией в развитии мирового образования линию сохранения и обогащения национальных культур. Более того, они утверждали, что хотя и были продекларированы глобальные изменения образования во многих странах, реальные же изменения носили характер «микросовершенствования существующих систем образования с их максимальной ориентированностью на опережающее развитие общества». Иначе говоря, образование решает только те задачи, которые определены уровнем развития общества. Развитие же науки, хоть и достигло фантастических результатов, зачастую лишено смысла, потому что важнейшие достижения последних веков привели к «технобесию».42 (42 Гребеньков В.А., Меньшиков В.М. и др. Основы православной культуры. – КГПУ. – 1997. – Prokimen.ru)

Выступая в роли спасителей системы национального образования в современной России, В.А. Гребеньков, В.М. Меньшиков и др. предложили в качестве важнейшего компонента образования православную культуру, посчитав ее «историеобразующим, культурообразующим, смыслообразующим элементом жизни русского народа». По мнению авторов программы, без учета того, что современный русский человек по своему менталитету православный, любое начинание в процессе воспитания обречено на неудачу. В самом этом заявлении, вольно или невольно, авторы, во-первых, нанесли оскорбление миллионам русских людей, которые не считают себя или не являются де-факто православными, утверждением, что их попытки воспитания подрастающего поколения безуспешны, во-вторых, исказили суть и православия, и русской культуры, а также истории отечественной школы. Определяя русского человека по менталитету как православного, они с большим сожалением пишут о том, что духовное богатство православия было мало востребовано русскими людьми и русской школой, хотя при этом они утверждают, что школа решает те задачи, которые ставит перед ней общество.

Учебный курс, введенный в школах Курской области, имел немало и достоинств: он охватывал широкий возрастной диапазон – дошкольников, школьников, учащихся профтехучилищ. В связи с этим постепенно расширялся объем понятий в изучении аналогичных тем с внешних описательных сюжетов в сторону их содержательного осмысления. И если в дошкольном возрасте рекомендовалось сообщать детям элементарные сведения по библейской истории и православию, в связи с чем вполне возможным и даже разумным казалось в основу изучения православной культуры в дошкольном и младшем школьном возрасте положить православный литургический круг, то в старших классах основной упор был сделан в сфере личностного осмысления мира и человека, религиозного мировоззрения. Объем материала из-за этого или уменьшался, или увеличивался в зависимости от возраста учащихся. Программа не только была поделена на несколько разделов в зависимости от возраста учащихся, входящих в ту или иную группу, но и включала в себя примерный тематический план. В начале каждого раздела подробно и аргументировано ставились задачи курса для данной возрастной группы.

Возрастные особенности детей предполагали многообразие форм, методов и средств обучения. Среди форм обучения, наряду с уроками в классе, предусматривались и внеклассные занятия – посещение храмов, экскурсии в знаменитые монастыри и святыни, помощь нуждающимся людям, забота о младших и т.д.

Многообразными виделись и средства обучения. В художественной форме предлагались увлекательные исторические и бытовые сюжеты. Дети знакомились с историей, обычаями, образом мыслей народов, населявших древнейшие культурные центры. Кроме книг Священного Писания использовались исследования по истории православия, образцы житийной литературы, на которую авторы рекомендовали обратить особое внимание как на любимое чтение в Древней Руси, ссылаясь на то, что именно в жизнеописаниях святых можно найти примеры моральных исканий человека и проявления его гражданской сути: защита Отечества, просвещение, верность Родине, семейные добродетели и т.д. Большое значение авторы программы придавали изучению православного (как церковного, так и светского) искусства: архитектуры, иконописи, изобразительного искусства, художественной литературы, преданий, сказок, образцов музыкального и поэтического творчества. А знание праздников вводило детей в литургический православный круг, связывая воедино мир духовной и социальной жизни русского народа.

Обобщая двухлетний практический опыт преподавания этого предмета, авторы на VII Рождественских образовательных чтениях сетовали на то, что директоры школ препятствуют его внедрению, оглядываясь на вышестоящие инстанции. Поэтому предлагалось создать нормативно-правовое пространство в педагогическом сообществе России, основой чего должен стать договор о совместной деятельности Министерства образования РФ, РАО и Московского патриархата, а также создание координационного совета при Министерстве образования РФ, который взял бы на себя решение организационных и педагогических вопросов. Иначе говоря, Министерство образования РФ обязано было осуществлять директивное введение данного предмета в учебные программы.43 (43 См.: Локтионов С.П., Меньшиков В.М. Системное преподавание православия в школах – основа будущего России // Сб. материалов VII Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1999. – С. 217–223. 1.См.: Бородина А.В. Основы православной культуры: Учебное пособие для основной и старшей ступеней общеобразовательных школ, лицеев, гимназий. – М.: Издательский дом «Покров». – 2003. – 288 с.: илл.)

Учебный предмет по основам православной культуры внедряется в школы ряда регионов в течение десяти лет, поэтому есть основания сделать некоторые выводы. Первый говорит о том, что обучение детей основам православной культуры не привело к ожидаемым результатам, потому что такие знания, в таком объеме и в такой форме оказались невостребованными большинством учащихся. Об этом свидетельствует хотя бы продолжающаяся острая полемика вокруг этой темы. А причина в том, что понятие «культура» не сводится к собственно религии, религиозной этике, искусству и народным традициям, непосредственно связанным с религией, как это утверждают сторонники введения в школы данного учебного предмета.

Одной из причин неприятия данного курса можно признать и тот факт, что авторы данной программы и авторы учебного курса «Основы православной культуры» под редакцией А.В. Бородиной тенденциозно подобрали цитаты и примеры, составили вопросы и задания так, что это не позволяет отнести его к светскому, хотя культурологическая составляющая в нем несомненна. Например, при объяснении детям первого класса красоты окружающего мира красота растений, деревьев и животных преподносится именно как мудрость Божьего творения. Дети читают рассказы о красоте мира, рассматривают картины знаменитых художников, выполняют задания по описанию природы, отгадывают загадки. И после всего этого размышляют над вопросами: «Кто создал такую красоту?» «Кто Творец всего красивого?» Идеологическое содержание при этом присутствует в каждой строчке. Чего стоят, например, фразы «Бог един» или «Только в православном храме можно получить благодать Божью». В конце каждой главы школьникам задают навязчивый вопрос: «Хотели бы вы посещать православный храм?»

Помимо учебных пособий, опирающихся на утвержденные учебные программы, были разработаны учебные комплексы, состоящие из методических пособий для учителей, дидактических и наглядных пособий для учащихся, контрольных и диагностических заданий для инспекторов и проверяющих результативность преподавания.

В 2000–2003 гг. специалистами Центра педагогических исследований «Покров» были внедрены в практику около 800 программ в различных регионах России, разработан и сформирован дидактический комплекс, состоящий из двух разделов. В первый вошли учебно-методические материалы, обобщающие опыт преподавания «Основ православной культуры» в школах России, программы и учебно-методические планы, рассчитанные на разные категории учащихся. Второй раздел содержит учебно-методические материалы, обобщающие опыт подготовки преподавателей данного предмета, программы и учебно-методические планы их подготовки для различных категорий слушателей. Масштабный объем дидактических материалов позволяет осуществлять преподавание данного предмета в большом количестве классов начальной, средней и старшей школы.

Программа курса состоит из следующих блоков.

1. Семейно-бытовая культура. Его содержание включает в себя знакомство с духовно-нравственными традициями и укладом жизни в православной российской семье, устройством русского дома, особенностями мужских и женских домашних забот и трудов. Данный блок образуют разделы: христианская этика/благочестивая семья; христианская антропология.

2. Наше Отечество. Знакомство с героическим эпосом русского народа, важнейшими вехами в истории Отечества, с государственными символами, жизнью русских героев, святых подвижников, великих полководцев, досточтимых людей земли Русской. Знакомство с главными отечественными святынями, в первую очередь святынями и памятными местами родного края. Второй блок включает разделы: основы христианского мировидения, Православие – традиционная религия русского народа.

3. Основы православной культуры. Задачи: показать культурообразующую роль православия для России, раскрыть духовные основы отечественной культуры, познакомить с основными религиозными понятиями, элементарными сведениями из истории христианства, дать представления о заповедях Божиих как основе нравственной жизни. Знакомство с миром нравственных ценностей осуществляется посредством произведений искусства (устное народное творчество, литература, музыка, иконопись, архитектура, живопись) и обращения к повседневному опыту. Чтение Евангелия, объяснение библейских и евангельских заповедей сочетается с активным участием детей и родителей в подготовке и проведении календарных праздников. Указанный блок образуют разделы: основы христианского мировидения, библейская история, христианская этика/христианская антропология, Православие – традиционная религия русского народа, православное искусство, церковнославянский язык.

4. Окружающий мир. Данный блок ставит своей задачей открыть детям путь к познанию Творца через знакомство с окружающим миром, способствовать становлению творческой личности ребенка как создателя и преобразователя, воспитывать бережное отношение к окружающему миру. Знакомство с рукотворным и нерукотворным миром должен содействовать становлению христианского мировидения.

5. Религиозная грамотность. Указанный блок призван сориентировать ребенка в противоречивом мире различных религиозных традиций и духовных явлений, предостеречь от влияния деструктивных культов и сект и других разрушающих душу псевдодуховных явлений. Все содержание блока нацелено на то, чтобы в сознании учащихся укоренилась мысль о спасительной роли православного вероучения для души человека, а необходимая информация о традиционных религиях и деструктивных культах (сектах), методах вербовки новых членов в эти секты и способах удержания в них призвана убедить детей в антигуманной сущности иных вероучений.44 (44 См.: Ольга Трубицина. Планирование содержания преподавательского материала, детальные программы и школьные учебники по религиозному предмету // Православие и образование: курс изучения религии как предмета идентичности и культуры. Доклады семинара. Волос, 15–17 мая 2004 г. – М.: Издательский дом «К единству!» Международного Фонда единства православных народов. – 2005. – С. 265–272. )

Несмотря на обилие познавательного и культурологического материала, все это фактически приучает детей к мысли о том, что только православное учение правильное и хорошее, а все остальное – вредное, и знать это не нужно. Поэтому введение в школьную программу курса «Основы православной культуры» в качестве обязательного учебного предмета следует признать вредным как для самого православия, так и для учащихся, которые навсегда усвоят, что православие – это набор никому не нужных обрывочных знаний, скучная схоластика, а православный храм – искусственно создаваемая резервация для пожилых и немощных людей, ставших бесполезными для общества. Потенциал РПЦ как надежды на духовное возрождение России тем самым дискредитируется. И если Русская православная церковь стремится реально встать во главе общественно-политических процессов, она должна нести россиянам высокий уровень культуры, накопленный всем народом на протяжении столетий, а не только те азбучные истины, которые сформулированы авторами учебного курса. Кроме того, сегодня у РПЦ нет ни морального, ни юридического монопольного права на истину и нет права считать всех инакомыслящих сектантами.

Неправомерно также считать, что только православие приобщает нас к бесценному сокровищу – целомудрию души, что только нравственные ценности православия помогают качественно оценивать свои помыслы, побеждать зло внутри себя. Рационалистические системы морали тоже обладают способностью препятствовать растлению человеческой души. А тот факт, что данная учебная дисциплина внедряется в общеобразовательную школу, свидетельствует лишь о кризисе школы конфессиональной, о чем уже давно говорилось на тех же Рождественских образовательных чтениях.

«И вот встает вопрос: кого мы должны больше жалеть – нашу православную школу и тот класс, где учатся дети, желающие навыкнуть благочестию, или … мальчиша-кибальчиша, которому глубоко наплевать на тот свет Христов, исходящий … из храма школьного..? И вообще – чем является православная школа, какова ее цель и концепция? Что это – тот сиротский дом, где спасают из огня потенциальных малолетних преступников.., или все-таки – это тот питомник нравов, … который должен научить выбору между добром и злом в пользу первого, научить противостоянию злу, в какой-то мере насадить в их сердца начатки Христовых добродетелей? И вот кажется, что православные педагоги … должны очень трезво оценить современное положение и не приносить в жертву неисправимым самую школу, … желая перевоспитать невоспитуемого.., погнавшись за одним зайчиком, не потерять все стадо, совершенно не заслужившее подобных опасностей».45 (45 Протоиерей Артемий Владимиров. Духовник в православном учебном заведении // Сб. докладов VI Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1998. – С. 170. )

«Многие из нас уже попались на удочку альтруизма, который мы восприняли за христианскую любовь, и совершенно распустили наших детей в период гимназической эйфории, дали сесть им на голову и упразднили таким образом всякое педагогическое делание».46 (46 Протоиерей Артемий Владимиров. Душа педагога и педагогическое делание // Сб. докладов VII Международных рождественских образовательных чтений. – Отдел религиозного образования и катехизации Московского патриархата, Российский православный университет св. ап. Иоанна Богослова. – 1999. – С. 215.)

Итак, РПЦ не захотела приносить в жертву «невоспитуемым» идею православной воскресной школы и решила принести в жертву школу светскую.

Спор вокруг введения «Основ православной культуры» в общеобразовательную школу начался еще до 2002 г., когда Координационный совет по взаимодействию Министерства образования РФ и Московского патриархата выдал рекомендацию для использования учебного пособия А.В. Бородиной в общеобразовательных и воскресных школах. Эту рекомендацию многие начали трактовать в качестве официального грифа Министерства образования Российской Федерации, чему способствовало высказывание тогдашнего заместителя министра образования Л.С. Гребнева о том, что современное светское образование может быть качественным только в том случае, если оно включает в себя религиозные ценности, культовые основы той национальной культуры, в рамках которой и ведется это образование. Однако в инструктивном письме Министерства образования РФ № 14-52-87 ин/16 от 22.10. 2002 г. была закреплена официальная позиция министерства, а личное мнение заместителя министра было расценено как неверно истолкованное. Как разъяснялось в последовавшем за изданием этого письма пресс-релизе министерства, предмет «Основы православной культуры» не является и не может быть обязательным предметом для всех школ страны или даже для всех школ субъекта Российской Федерации. Этот предмет может вводиться только в каждой конкретной школе на основе решения Совета (Попечительского совета) школ, с участием представителей родителей и реализовываться либо как факультативный предмет вне сетки часов (после занятий, на который записываются сами учащиеся или для младших классов – записывают учащихся их родители), либо как предмет школьного компонента из числа предметов по выбору.

Однако предмет был введен в ряде регионов не факультативно, а во временную сетку, вокруг чего и разгорелся спор. Те, кто были против, увидели в этом угрозу национальной безопасности, повесив на сторонников всех «собак», начиная от ваххабизма и кончая легализацией наркотиков, что очень характерно для нашего менталитета, приученного дополнять недостаток информации собственными страхами. Сторонники же введения не могут понять одного: нельзя сегодня навязывать даже детям того, что они знать не хотят. Овладение базовыми знаниями о ценностях православной культуры в понимании культуры национальной в том виде, в каком предлагают авторы учебного пособия, не сделает россиян ни более грамотными, ни более цивилизованными, потому что эти знания слишком обрывочные и тенденциозные. Обвинения противников введения в школу этого предмета в ущемлении прав граждан на получение полноценного светского образования только на том основании, что без этого в образовательной политике отсутствует духовная составляющая, можно считать безосновательной до тех пор, пока юридически не будет закреплено монопольное право РПЦ на духовное образование в России.

К началу 2007/08 учебного года Министерство образования и науки Российской Федерации, выполняя соответствующее поручение Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации, обещает доработать поправки к Федеральным законам «Об образовании» и «О свободе совести и о религиозных объединениях» с тем, чтобы духовные высшие учебные заведения могли получать государственную аккредитацию, а их выпускники – дипломы государственного образца. Как сообщает «НГ-Религии» за 21 марта 2007 г., госчиновники пошли в этом вопросе навстречу пожеланиям чиновников Русской православной церкви и Совета муфтиев России потому, что интерес государства в данном случае заключается в том, чтобы с верующими работали квалифицированные специалисты, чья подготовка соответствует реалиям российского общества. Это означает, что если православная академия или исламский университет намерены готовить богословов с дипломами, то обязательными становятся государственные стандарты образования. И будущим теологам придется изучать не только священные тексты, но и психологию, естествознание, информатику, философию, политологию, осваивать весь комплекс религиоведческих дисциплин.

Данные поправки можно будет считать показательными в том смысле, что для религиозной системы образования по-прежнему острым остается кадровый кризис, потому что для выпускников духовных академий возможности дальнейшего трудоустройства расширяются, и далеко не каждый из них изберет карьеру священнослужителя. Потому что богослов, владеющий компьютером, теорией информации, концепциями современного естествознания, при таком раскладе становится обладателем диплома о высшем гуманитарном образовании, сопоставимым с дипломом социолога, психолога или историка.

Русская православная церковь вправе, наравне с государством, предлагать свои образовательные услуги, но диктовать свои условия ни государству, ни гражданам не может. Обвинять Министерство образования и науки Российской Федерации в политике дискриминации прав верующих людей на том основании, что выпускники духовных учебных заведений иначе формально не будут иметь высшего образования, неправомерно, поскольку выбор профессии является личным делом каждого, а светское образование надо рассматривать исключительно как государственный заказ.

Спор вокруг введения «Основ православной культуры» наглядно продемонстрировал и совсем иную сторону жизни, чем это пытаются изобразить и сторонники, и противники – экономическую. Ратуя за аккредитацию конфессиональных учебных заведений или защищая государственную школу от проникновения в нее религиозного обучения и воспитания, весь педагогический корпус духовных и светских образовательных учреждений заинтересован в одном: чтобы полученные знания были востребованы обществом.

В процессе преподавания детям знаний о религии следует также брать на вооружение понятие «религиозная социализация личности». Его понимание связано, прежде всего, с тем, что выступает приоритетом – ритуальная, организационная или вероучительная сторона. В связи с этим дифференцируется и понимание религиозной социализации личности. С православной точки зрения социализация – это «воцерковление». Об этом говорится практически во всех пособиях по православной педагогике.

Изучение возрастных этапов религиозного развития детей необходимо для адекватного соответствия их возрасту объема и формы подачи знаний о религии. Понятно, что дети в возрасте от 3 до 6 лет иначе воспринимают религию, чем дети в возрасте от 7 до 12 лет. Так, для детей 3–6 лет Бог предстает в категории того же уровня, что великаны и драконы, а для детей 7–12 лет он ассоциируется с отцом или иным конкретным человеком. Подростки в возрасте 13–14 лет объясняют библейские эпизоды уже достаточно абстрактно, демонстрируя способность к символическому мышлению.

Определенный пик падения религиозности относится к 16 годам, когда противостояние «детей» миру и ценностям «отцов» становится особенно очевидным. Однако стоит учитывать и то, что именно к этому возрасту относится и возникновение «интеллектуального интереса» к религии, типичного для детей, выросших в семьях образованных родителей. 15–16 лет – это также возраст религиозных конверсий, смены веры, ухода в секты, осознание себя не принадлежащим ни к одной конфессии.

Виталий Безрогов, например, отмечает, что религиозная социализация российских детей во многом отличается от религиозной социализации их зарубежных сверстников. Считается, что воздействие окружающей ребенка в России атеистической среды вносит коррективы в возрастную периодизацию детской и юношеской религиозности. Например, в поколении 1950–1960-х гг. рождения пик интереса к религии приходится не на детский, а на подростковый возраст. Это время самостоятельных мировоззренческих раздумий, в то время как для поколения 1970-х гг. рождения интерес к религии чаще проявляется в предотроческий период. Для поколения 1980-х гг. религиозная социализация проходила и проходит гораздо более конфликтно, чем у их зарубежных сверстников.47 (47 См.: Безрогов Виталий. Социальное пространство личности // Развитие личности. – 2002. – № 4. – С. 115–136.)

У российских детей во многом иные, чем у зарубежных сверстников, и содержание религиозных образов, и наполненность мистического опыта, что связано с отсутствием многопоколенной религиозной традиции. Российские четырехлетние дети не будут приписывать «божественность» небу, как это делают их английские ровесники, не будут считать зверей или камни божественными творениями, им об этом никогда не говорили взрослые. Спиритуальность российских детей иная, нежели у детей других христианских регионов. Она больше связана с потребностью в защите, нежели с потребностью приятия мира и открытости по отношению к нему. Неприятие мира, наличие «своего Бога-защитника», тенденция к приходской «воцерковленности» становится основой для вырастания тех межконфессиональных предубеждений, которые впоследствии превращаются в религиозную нетерпимость к иноверию. Бог-защитник в этих условиях социального и психологического неблагополучия одновременно и Бог-борец с инославием, иноверием, пугающей непохожестью.

Спор вокруг «Основ православной культуры» сводится к тому, что есть не вполне осознанное и плохо сформулированное желание прорыва, перед необходимостью которого снова встала Россия, вокруг того, что может способствовать этому прорыву, кто способен возглавить это стремление в будущее, кто, в конце концов, способен выработать идеологию завтрашнего дня. Конечно, ничто не возникает на пустом месте, и больше шансов есть у того, кто создавал идеологическую мощь России в прошлом. Но есть шансы и у того, кто стремится сохранить не букву закона (учения, религии и т.д.), а его дух. Дело не в статистике, не в практике зарубежных стран, где религии изучаются в обязательном порядке. Дело в том, что надо знать гораздо больше того, что дает официальная наука, хотеть больше того, что позволяет официальная идеология. Нельзя сбросить со счетов традиции православия, но нельзя сбросить со счетов и опыт свободомыслия, достижений естествознания, а также опыт цивилизационного самоопределения личности.

Когда заходит разговор о преподавании религиоведческих дисциплин, вопрос заключается в том, кому и что преподавать? Одно дело – студенты, и совсем другое – ученики средней школы. Преподавание знаний о религии должно быть дифференцированным, дозированным, адекватным возрастным, национальным и прочим особенностям обучающихся. Речь должна идти об этической «наполненности» религиоведческого и религиозного образования в школе, которое должно быть полезным с точки зрения интересов не только общества и государства, но и церкви, религиозных организаций, если иметь в виду, что оно включает познавательно-информативный компонент. И если исходить из интересов в первую очередь ребенка, которого школа должна вооружить знаниями, подготовить к жизни, то неустранимых препятствий к тому, чтобы общество, государство и церковь, религиозные объединения могли найти общий язык в вопросах образования и школы, на первый взгляд, нет.

Для достижения этой благой цели были предложены конкретные меры.

Во-первых, всякого рода компромиссы, нетерпимость к нетерпимому, компетентность общества и власти в оценке религиозного фактора, деидеологизация религии.

Во-вторых, взаимодействие представителей государственной и конфессиональной школы для создания различных учебников и учебных пособий по религиоведению.

В-третьих, изменить отношение к религиоведению, перестать рассматривать его как «замаскированный атеизм», потому что преподавание религиоведения в школе могло бы способствовать признанию прав человека и толерантности не только как правовой нормы, но и как этической добродетели.

В-четвертых, разработать на федеральном уровне государственный образовательный стандарт по предмету «Религиоведение» в рамках общеобразовательных программ и правовые аспекты преподавания в школе данной дисциплины.

Всякая национальная идея имеет духовное основание, и любой народ, стремящийся сохранить свое историческое самосознание и государственность, с уважением передает отеческие идеалы следующим поколениям. Разрыв преемственности постепенно ведет к размыванию национального самосознания, расшатыванию государственных устоев и обезличивающему слиянию с другими нациями. При этом более сильные ассимилируют более слабых. Чтобы этому противостоять, дореволюционная школа воспитывала детей в духе преданности заветам отцов.

Сегодня необходима разработка, прежде всего на федеральном уровне, Государственного образовательного стандарта по предмету «Религиоведение» для общеобразовательной школы. Не менее важна детальная проработка правовых сторон преподавания религиоведения в школе, которые должны установить, что задача школы – давать учащимся знания о религии, но не «обучать религии», не принижать какую-либо из них. Свобода совести и права человека – это те ценности и нормы, которые утверждаются в значительной мере благодаря школе и в самой школьной жизни.

Государство, чтобы гарантировать религиозную терпимость и следовать конституционным принципам, должно быть нейтральным по отношению к различным религиям. Государственные и муниципальные школы не должны игнорировать роль и место религии в истории наций и народов, страны в целом.

Государственная программа общеобразовательных школ должна помогать учителям четко проводить границу между преподаванием сведений о религии и религиозным (конфессиональным) образованием. Это означает:

• отношение школы к религии должно быть познавательным, а не религиозным;

• школа может стремиться дать учащимся знания о религии, но не должна склонять их к принятию какой-либо религии, навязывать те или иные религиозные взгляды;

• способствуя изучению религии, школа должна исключить религиозную практику (ритуалы, богослужения и т.п.).

Изучение религии целесообразно включать в контекст различных образовательных предметов. В начальной школе это могут быть беседы о семье, о различных культурах и праздниках. Для учеников старших классов эти темы раскрываются на уроках истории, литературы, специальных уроках по религиоведению. Но в любом случае недопустимо, чтобы реализация этих форм могла оскорбить чьи бы то ни было религиозные чувства: каждый из детей должен чувствовать себя комфортно при обсуждении вопросов религии.

Содержание образования в государственной и муниципальной школе должно быть основано на гражданских ценностях. В этом смысле преподавание знаний о религии не есть то же, что преподавание религиозных ценностей.

Необходимо разграничение официальной позиции школы и государства в отношении религии, с одной стороны, и личных убеждений преподавателя – с другой. Верующий учитель, как и неверующий, обязан занимать нейтральную позицию в отношении религии.

Таким образом, главная цель государственной и муниципальной школы – широкое и всестороннее образование, соответствующее современным стандартам, привитие ученикам религиозной терпимости, глубоких знаний об истории своей страны, о ее культуре и религии как составной части истории. В процессе преподавания школа реализует цели общественную, или социальную (формирует толерантность в обществе), культурную (обеспечивает диалог религий и культур, ценностей, норм и обычаев разных народов), а также удовлетворяет духовные и психологические потребности учащихся.

Сообщение знаний о религии и обучение гражданским ценностям в светских государственных школах не должно разделять учащихся по религиозному признаку. Важно воспитывать учащегося в духе уважения к религиозным взглядам одноклассников, вне зависимости от того, большинство или меньшинство их разделяет. Только в этом случае можно надеяться на формирование многонационального и многоконфессионального общества, основанного на принципах мира, дружбы, взаимопомощи и согласия.

 
PR-CY.ru